ПЕРЕД ГОРОДОМ МОИМ ВОРКУТОЙ РАССТЕЛИЛА ТУНДРА УТРЕННИЙ СНЕГ

О нашем соотечественнике воркутинце Андрее Гельевиче Попове написано немало. Ведь и книг прекрасных у него много, и наград.
Часто отмечают простоту и ясность его стихов. А мы сегодня хотим сделать акцент на другом — на честности его поэтического взгляда.
И предлагаем вам подборку его стихотворений о родном городе.
И пусть тональность этих строк отнюдь не мажорная. На душе от них светло. Это — главное!

ВОРКУТА

В подвалах вечной мерзлоты
Без отпеваний зябнут кости
Прорабов и рабов тщеты
И жертв служения и злости…
А мы привычно ходим в гости
И дарим книги и цветы.

И сетуем за чаепитьем
На зимний стиль календаря.
Ни эпохального событья,
Ни тихого монастыря.

И говорим: «Пора в столицы», —
И сразу шумно за столом!..
Где угораздило родиться,
Там и живём.
Так и живём.
1993

***

Я в городе мёртвом живу,
В обычном живу городишке,
Где может у школы «траву»
Курить малолетний мальчишка,

Где часто вселенский размах
Кончается бабой и водкой
И прячется солнце в глазах
Бомжа, что страдает чахоткой.

Где с каждым гуляньем скучней
Похмелье лечить и простуду.
Где нет сорок лет лагерей,
Но – странное! – чувство, что будут,

Где воля тщедушной братвы
Слезам, как столица, не верит.
Где люди скорее мертвы,
Чем живы. Но люди, не звери!

Свидетель кромешного дня,
Сержусь на суровые стужи –
Природа изводит меня,
Из города гонит меня.
Но больше нигде я не нужен.

Нигде не приклонишь главу,
Хоть русская даль неоглядна…
Я в городе мёртвом живу.
А как?
Да не умер. И ладно.
2005

***
Родимый город, как мне надоели
Твои кварталы и твои углы,
Твои неутомимые метели
И черный воздух заполярной мглы.

И ты меня не любишь, но прославишь,
Я знаю, что на северном ветру
Однажды ты мне памятник поставишь,
Когда я от красот твоих умру.

Сочтёшь, что будет юношам полезно
И моего лица узнать черты,
Мой дар отметишь… Как это любезно!
Жаль, не от сердца,
Так… от суеты.

***
Друзья мне пишут: снится Воркута —
И улицы знакомые, и люди.
И будет время, как-нибудь они
Заедут, если только время будет.

Читаю письма. Думаю о снах —
В них Воркута мне никогда не снится.
Хотя со мною рядом, как жена,
Зубная щетка, чаша и цевница.

Как я ни жил, о чем ни сожалел,
Какую бы ни выбирал дорогу,
Но мне не снится город Воркута…
И слава Богу.

Как может сниться мой убогий край?!
Где снег да пыль,
Да пыль со снегом снова.
Неужто в ваших светлых городах,
Друзья мои,
Порою так хреново?

ОДНАЖДЫ УЕХАТЬ

Мой город убог, но любим без корысти,
Хотя и живут в Воркуте, чтоб уехать —
Однажды уехать! —
От ночи полярной, метели докучной,
На юг – собирать в огороде клубнику
И внуков своих угощать,
Пусть лишь внука,
Пускай одного и капризного очень…

Однажды уехать!
Но все что-то держит –
Совсем не нужда и не блажь,
А привычка,
Надежда – успею.
Зачем торопиться?
Не время еще паковать чемоданы.

Однажды уехать!
Да некогда только.
Порою до смерти – до гости незваной.
И тихо лежит патриот Заполярья
В гробу, что отправят в багажном вагоне
К желанному югу,
Где нету промерзшей
Навеки земли –
И копать будет легче
Могильную яму –
И можно послушать,
Как птицы ликуют, весну принимая.
Как птицы поют! Ах, небесные звуки!
Однажды уехать…
1999

***
Перед городом моим Воркутой
Расстелила тундра утренний снег,
И лежит под каждой шпалой святой,
Бывший пламенный трибун, бывший зэк.

Бывший красный командир и герой,
Не жалевший ради дела свинца.
Почему я говорю, он – святой,
За идею расстрелявший отца?

Потому что был охраной избит
И замерз в снегу полярной зимой,
Потому что он под шпалой лежит
Перед городом моим Воркутой.

* * *

Денису Зенцову
Название поселка Хальмер-Ю, что находился рядом с г. Воркута, переводится с ненецкого, как «долина смерти», «река мертвых».

Совсем не беда, поверьте,
Привыкли, что отчий дом
Зовется долиной смерти.
Мы в этой долине живем.

Глядим на снега и смерчи,
На мрачный простор кругом.
Зовется долиной смерти,
Мы в этой долине живем.

Когда нас от зим знобило,
И небо с угрюмой силой
По тундре волок циклон,

Случалось гадать уныло —
Куда же с родины милой
Нас перевезет Харон?
***

Дым Отчества сладок… Любой зимой
Сладко жить и приятно в родном дыму.
В Воркуту спешил – говорил: «Домой!»
Но мечтал из дома сбежать. Почему?!

И была порой для меня тюрьмой
Воркута. И порой я любил тюрьму.
И понять не мог: город этот – мой –
Почему?!

Я другие искал себе города,
Но любовь моя им не очень нужна –
Мерзлота в них не вечна, молчит беда,

Безнадёжности нет – приходит весна.
И осталась любовь в той тоске без сна,
В умирающем городе –
Навсегда.